Стихи и проза

Автор: Елена Боришполец

Рассказы и стихи: какая разница?

«Довольно о поэтах-стихотворцах, поговорим о поэтах-прозаиках». И не только о них. И не таким тоном. Позволить себе обсуждать тему поэзии и прозы в одном котле в таких красках, Белинский мог, а я нет. Виссарион Григорьевич был критиком от Бога в которого не верил. О чем свидетельствует его высказывание в письме к Герцену в 1845 году: «в словах Бог и Религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут». Так он понимал религиозное мироустройство. Два года спустя, Белинский, безусловно любящий свою страну человек и муж, напишет свое скандальное письмо Гоголю:

«Ей (России) нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище… страны, где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей.» И это будет далекий 1847 год.

Критик к этому моменту будет уже неизлечимо болен, и еще через год, в Санкт-Петербурге, на Волковском кладбище запишут: «Виссарион Григорьев Белинский. За копку могилы 1 руб. За катафалк 2 руб. За место по 5 разряду 5 руб.»

Но до этого момента, кроме ежегодных обозрений текущей литературы, в которых взгляды Белинского высказывались с особенной полнотой и последовательностью, кроме статей о театре и массы библиографических и политических заметок, будут статьи о Державине, Лермонтове, Полежаеве. О русской народной поэзии и целый том истории русской литературы от Ломоносова до смерти Пушкина.

Но мы немного сдвигаемся во времени.

«Различение поэзии и прозы в литературе чем-то сродни библейскому отделению тверди от вод», пишет поэт, прозаик, критик Евгений Абдуллаев. Мне импонирует именно такой подход к общему вопросу. Абдуллаев делает некоторые исследовательские выводы изучая этот бесконечный и порой близкий к прозрачному шов, соединяющий поэзию и прозу. Так исследовательница поэзии Элиота, Хелен Гарднер, утверждала, что «главное достоинство одного из его новых стихотворений состоит в той свободе, которое оно дало ему — использовать поэтическое, так же смело, как и прозаическое, без каких-либо ограничений».

Потому что нет секрета в том, что общепринято, что поэт для многих находится в рамках форм, рифмы, размера, что он поэтический пленник, а прозаик свободен от рамок, или по крайне мере у него их гораздо меньше. Но это уже давно не так. И перетекание и прорастание одного в другое, уже намного глубже, чем замеченные Мандельштамом прозаические корни в поэзии Ахматовой. И куда она оглядывалась, когда писала свои стихи, примерно понятно, и сегодня оглядываются если не все, то многие.

Абдуллаев в своей статье «Проза в поэзии: в поисках единства?» приводит яркий пример разрастания прозаического в поэзии Бориса Херсонского. И я не могу не привести это стихотворение и в нашем контексте.

Борис Херсонский

Борис Херсонский

«Если б мне отрезало ноги, я бы уехал в США».

Странная логика. Додик повторял это тысячу раз.
Папиросы в кармане, в спичечном коробке — анаша.
Синие джинсы «Вранглер». По тем временам — класс.

Его доконал диабет. Ампутация стоп.
С эмиграцией торопились, но очередь не дошла.
Был компьютерный номер, но сердце сказало «стоп».
Скорая опоздала. Опоздала — и все дела.

Десять лет спустя из Чикаго приехал Влад.
Он хотел разыскать могилу. Задача была — пустяк.
Известно название кладбища, участок и даже ряд.
Но в Одессе он встретил Нинку. И все — наперекосяк.

Две недели они гудели. Принимали до литра на грудь.
Превратили квартиру в бедлам. Там не осталось мест,
не запятнанных спермой. Влад пустился в обратный путь,
через год в Варшаве Нинка получила визу невест.


Томас Элиот

Томас Элиот

Проза в этих стихах-воспоминаниях, довольно четко просматривается. Но это еще что? Дальше — верлибр, занявший довольно крепкие позиции в поэзии Европы. Вот здесь наш шов между поэзией и прозой как раз почти прозрачен, но это большое и жирное «почти». И многие считают, что создать хороший верлибр сложнее, чем силлабо-тоническое стихотворение. Томас Элиот, Лауреат Нобелевской премии по литературе 1948 года, писал:

«Автор верлибра свободен во всём, если не считать необходимости создавать хорошие стихи.»

«Поэзия — самая краткая, сжатая до предела из доступных человеку форм высказывания, если не считать математических формул. Как известно, одна поэтическая строчка по эмоциональному воздействию бывает эквивалентна нескольким страницам прозаического текста. Освобожденный от любых наполнителей, связок и соединительной ткани верлибр в этом смысле предоставляет абсолютные возможности. Не случайно именно емкость и лаконичность почитают одним из главных достоинств свободного стиха.» Это высказывание принадлежит Алексею Алехину, редактору литературного журнала «Арион». И он принадлежит к тем, кто считает, что трудности верлибристов велики.

Недалеко верлибристам до создания таких стихов-верлибров, что уже совсем вплотную подбираются к прозе. Но не в верлибре дело. А в том, что перед нами множество живых современников писателей-поэтов, успешно стреляющих из обоих ружей и рук: Дмитрий Быков, Мария Галина, Сергей Гандлевский, список не полный. Их проза так же привлекательна, как и поэзия. И самый неуместный вопрос, который можно задать в этом исследовании «кто из кого проистекает, и кто у них там в голове главный — писатель или поэт?». И я задала его однажды Марии Галиной, но шутить она на эту тему не любит. Поэтому, давайте о шутнике, о Чарльзе Буковски.

Чарльз Буковски

Чарльз Буковски

Философ-бродяга, пьяница и маргинал, отец «грязного реализма», презиравший претенциозность, анархист и провокатор. Это если кратко. Большинство своих произведений он написал, будучи пьяным, и его книги, написанные грубым и сырым «языком водопроводчика» открывают перед читателями мир одурманенный и беспощадный. Мир проституток, бродяг, пьяниц и аутсайдеров, обитателей трущоб и уголовников. Критики считают его лучшими романами - «Фактотум», «Женщины», «Хлеб с ветчиной», «Голливуд» и «Макулатуру». Его книги экранизируют, его стиль изложения сравнивают со стилем Хемингуэя. Стихи Буковски, получившие известность, произвели фурор в литературном мире Америки и Европы. И получили высокую оценку Ж.-П. Сартра и Ж. Жане.

Все они написаны верлибром. И некоторые очень похожи на монолог одинокого пьяницы. Вы не найдете там метафор, образности, это нарезка по существу происходящего. Буковски как-то признался, что для него работа над стихами ничем не отличается от написания прозы, просто стихотворения он разбивает на строки, а прозаические произведения пишет в одну строку. Стихи Буковки писал тогда, когда у него не было желания тратить много времени на прозу. Была в нем еще одна отличительная черта и особенность, он не правил свои тексты. Он был свободен не только в выборе и провозглашении своей свободы, но и во всей своей жизни и литературе, которую он нам оставил.

Рассказ и стихи Ч.Буковски

Послушай, он сказал, тот рассказ,
ведь все поняли, что он обо мне.

ради бога, я сказал, ты все еще
злишься из-за этого?
Я думал ты собирался написать
рассказ раскрывающий меня?
что случилось?

ты не должен был писать тот
рассказ обо мне.

забудь, я сказал, это не важно.

он выбежал и хлопнул дверью,
стекло не разбилось,
но багет и шторы упали.

Я попытался закончить одноактную пьесу
не вышло
и пошел спать

зазвонил телефон.

послушай, он сказал, когда я к тебе заглянул
у меня и мысли не было так себя вести.

все в порядке, я сказал. расслабься.

Я отправился обратно спать и я подумал,
теперь я наверное напишу стихи про него.

кажется из этого положения нет выхода,
все всегда злятся на правду
даже если они утверждают,
что верят в нее.

Я заснул и написал стихи
утром.